D: Привет, я don’t buy. Я ИИ- и NFT-художник. Создаю цифровое искусство — это микс ИИ и покадровой анимации, сочетание приёмов из прошлого и будущего, где я как человек отвечаю за прошлое, а ИИ как технология — за будущее.
A: Ваш псевдоним — don’t buy — звучит как жест отказа или сопротивления. Есть ли в нём критика потребления и капитализма, или это более открытая форма?
D: Я занимаюсь искусством почти 10 лет, а ИИ и NFT — около 3 лет. Изначально я не был фанатом NFT и смотрел на это скорее как на инструмент коммерциализации.
Сначала мой псевдоним был buy (купи), но работы почти не покупали. Потом я добавил don’t — и именно после этого начал привлекать коллекционеров. С этого момента для моего искусства начался своего рода рассвет.
A: Расскажите о своём бэкграунде. Как вы пришли к цифровому искусству и что на вас повлияло в начале?
D: Я начинал в небольшом арт-коллективе, мы занимались живописью. К цифровому искусству пришёл довольно спонтанно после выставки в резиденции «Сфера» в Москве.
Со временем полностью ушёл в цифру — просто потому что это удобнее. Мне не нужна мастерская, материалы, я могу работать каждый день. В эпоху бесконечного контента я стараюсь держаться в общем ритме. Плюс это хорошо ложится на мой подход: я ставлю себе художественные задачи и стараюсь быстро их решать.
A: Ваша визуальная эстетика отсылает к раннему интернету. Как она сформировалась? Это ностальгия или попытка переосмыслить тот период?
D: Первый компьютер с интернетом у меня появился лет в 8 — обычный системник с квадратным монитором и Windows XP. Я никогда не забуду, как устанавливал игры с дисков, эти интерфейсы, глюки, зависания.
Я, наверное, ностальгирую, хотя не люблю саму ностальгию — люблю именно те ощущения. Для меня это время свободы: когда перед ребёнком открывается огромный мир без школы, оценок и скучных будней.
A: Какую роль в вашей практике играет искусственный интеллект? Это инструмент, соавтор или что-то другое?
D: Мой базовый набор — ChatGPT и Krea. Я довольно обычный пользователь ИИ, редко использую что-то ещё. Иногда за 1–2 дня генерирую визуал, с которым потом работаю месяцами.
В целом ИИ занимает около 10% процесса — основное время уходит на покадровую анимацию. В этом смысле ИИ для меня — инструмент.
Но с ChatGPT другая история. Даже это интервью он сейчас редактирует. Для меня он скорее как куратор: помогает придумывать идеи, дорабатывать их, пишет тексты, иногда помогает даже в бытовых вещах — недавно, например, разбирались с ЖКХ. Такой хороший друг.
A: Что вас привлекает в глитче и ошибках? Это визуальный язык или способ говорить о системах?
D: Это часть эстетики. Однажды я сказал: когда машина ошибается, она становится немного человечнее. До сих пор не могу сформулировать точнее.
Я воспринимаю ошибки как попытку компьютера стать осознаннее. Алгоритм не должен ошибаться, а человек — постоянно. По сути, вся наша история построена на ошибках.
A: Ваша практика затрагивает тему идентичности и обезличивания. Как вы это рассматриваете в цифровом контексте?
D: Да, это одна из моих любимых тем. В цифровой среде идентичность для меня — это не что-то цельное, а скорее набор масок и интерфейсов. Мы постоянно пересобираем себя: в соцсетях, в работах, в диалогах.
Обезличивание здесь не исчезновение, а наоборот — способ стать множественным. Ты как будто теряешь фиксированную форму, но приобретаешь свободу быть разным.
В каком-то смысле мои работы — это попытка показать человека как систему из фрагментов, где нет окончательной версии себя.
A: Насколько для вас важен формат показа — экран, инсталляция, онлайн-платформа?
D: Сейчас это почти не важно. Я просто хочу делать искусство и продавать его — для меня это работа.
Я участвую в выставках, но по моим ощущениям это пока не сильно влияет на карьеру. И если честно, я ни разу не видел свои работы вживую — только на экране ноутбука.
A: На кого из молодых художников вы бы рекомендовали обратить внимание?
D: pupapepa — сын петербургского фотографа Никиты Петрова.